Реклама


Главная страница
VIP – портрет или ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНАЯ ПЕРСОНА

Сергей Тетерин – медиахудожник, организатор медиа - арт фестивалей "Read_Me 1.2" в Москве и "Machinista 2003" в Перми, участник ряда выставок и медиа - арт фестивалей в России, Германии, Югославии, Латвии. В течение нескольких лет занимался управлением интернет - проектов Галереи Марата Гельмана в Москве. Автор художественных проектов «Кибер-Пушкин», «Главные желания 21 века», а также книг и текстов, посвящённых сетевому искусству и роли «новых медиа» в нашей жизни.

- Сергей, каким Вы видите наш город?
- Мне нравится жить в Перми, в нашем городе есть много плюсов - и предостаточно минусов. Но когда знаешь минусы, они уже не так фатальны: «кто предупрежден, тот вооружен». Реальный город Пермь вполне симпатичен и выделяется в лучшую сторону на фоне других нестоличных городов. Пермякам есть чем гордиться, и пора уже прекращать разговоры о том, что в Перми «ничего нет».


Виртуальная Пермь тоже существует, но её сложно собрать воедино. Это размытое явление, о котором говорить уверенно не получается. Есть мнение, что пермские интернетчики мыслят локально, не интересуются тем, что происходит за пределами пермской Сети и общаются с соседями по улице. Хотя это абсурд, поскольку Интернет ценнен именно возможностью неограниченного общения.

- Почему Вы называете себя именно медиа - художником, ведь поле Вашей деятельности очень широкое?
- В самом деле, я не рисую, не умею рисовать и никогда не буду. То, что я обозначаю себя медиа – художником, связано с единственно возможным переводом понятия «media-artist». Это англоязычный термин, обозначающий человека, занимающегося художественной деятельностью с помощью новых медиа - технологий. В русском языке просто нет правильного соответствия этому слову. Поэтому иногда возникает недоразумение.
Вообще вся терминология медиа-арта еще только вырабатывается. На моих глазах произошла легализация в русском языке понятия «медиа-арт»,  именно в том виде, как оно пишется сейчас.

- Вы себя не ограничиваете в выборе форм и жанров для воплощения своих идей?
- Получается даже, что я несколько суживаю свою деятельность понятием искусства, поскольку многие мои проекты больше относятся к сфере «культуры вообще», а не к искусству.

- Какая реальность Вам самому ближе: реальная или виртуальная? Лирический герой одного из Ваших произведений под названием «Электро Утопия» после долгого общения с компьютером испытывает коммуникативный голод. Часто ли Вы его испытываете?
- Иногда коммуникативный голод случается, хотя это не то состояние, которое присуще текущему этапу моей жизни. Многие ожидания связаны с ежедневным получением электронных писем, потому что очень много хороших событий происходило и происходит благодаря сообщениям по электронной почте. Обычно я получаю письма с ожиданием какого-нибудь нового удивительного сюрприза.

- А в реальности Вы часто получаете такие сюрпризы?
- В реальном пространстве – совсем другие удовольствия. Преимущественно я общаюсь с людьми, которых знаю уже долгое время. И в действительности я живу не в виртуальной реальности, и не в «настоящей» - я давно уже оказался в особенной «третьей», которая получилась в результате сложения двух первых.

- Принято считать, что люди «из сети», те, кто занимается программированием - особенные. Они обладают своеобразным складом ума, логикой, языком. Как Вам удается совмещать технику и искусство?
- Я не умею программировать, и всегда испытывал трудности в общении с программистами. Что касается моих культурных корней, то я гуманитарий по образованию, «литературный человек», который овладел техникой – вот и всё. Работать на компьютере научился сам, и в том, чем я занимаюсь, нет особенных программистских изысков. А когда они присутствуют – это дело рук профессионалов, с которыми я сотрудничаю. Мои проекты основаны скорее не на программировании, а на культурном проектировании. Речь идет в большей степени о привлекательности идей, чем о совершенстве кодов.

- Сергей, Вы исследуете виртуальную реальность с философской точки зрения или изучаете её с позиции открытия новых возможностей для творчества?
- Хорошо, что вы спросили о философии. Я уверен, что для современных людей гораздо более значимы проблемы философии, чем проблемы эстетики. Людей и так окружает много прекрасного, они не испытывают эстетического голода, как это было сто лет назад. У них красивые интерьеры, на телеэкране они видят дорогой теледизайн, они листают красивые журналы, свободно покупают стильную одежду. Когда им понадобится еще больше красоты, они охотнее пойдут не к художнику, а в фирменные отделы универсальных магазинов.  
Гораздо в большей степени людям сегодня важны проблемы личной философии. Мир очень изменился в нашем веке, и человек оказался в состоянии перманентного внутреннего конфликта. Ему приходится реагировать на перемены, а как – этого он не знает. У каждого этот конфликт проявляется по-разному, но факт очевиден. Поэтому сейчас особо актуальны культурные проекты, несущие в себе успешное «философское послание». Я говорю не о школьной философии из учебников, а о реальной философии, которой занимался, например, Сенека. Философии, которая пытается помочь человеку ответить на главные вопросы: кто он, где находится, что ему нужно делать, чтобы не заморачиваться по пустякам в этой жизни и адекватно на нее реагировать. Эти вопросы волнуют и меня тоже, это то, чем, я считаю, следует заниматься художнику. Сейчас это особо востребованная тема. Требуются любые культурные и художественные проекты, которые так или иначе производят позитивное философское воздействие. «Заставить задуматься» - это самый минимум.
Если же говорить о новых медиа, то по-моему, люди сами не понимают, что с ними произошло за последние пять – десять лет, и прячутся, как страусы в песок, от мыслей о том, насколько мобильные телефоны, новые технологии телевидения и прочие нововведения влияют на их жизнь. Влияние мощное, но вместо нормальных оценок мы постоянно сталкиваемся с консерватизмом и мракобесием. В Перми есть не так мало людей среди «творческой интеллигенции», которые чураются компьютера, почитая его чем-то дьяволоподобным. В то время как каждый вечер с удовольствием смотрят в экран другого компьютера – ТВ. Мне кажется, по своим технологиям и «психологическому интерфейсу» телевизор – это тот же компьютер, только клавиатура к нему находится совсем в других руках.

- Один из Ваших проектов называется «Желания 21 века». Неужели желания человечества могут отличаться в новом веке от тех, чем люди жили во все времена?
- Наверное, принципиально желания человечества не отличаются во все эпохи. Я анализ не проводил, но мне приятно, что на сайт данного проекта было прислано около 800 желаний, которыми люди решили поделиться с нами. Прелесть проекта в его ритуальности: мы отмечали переход от одной необыкновенной даты к другой, из одного тысячелетия в другое. Было слишком заманчиво – использовать этот естественный психологический ресурс. Человек так устроен, что, глядя на нули на часах, он задумывается о будущем, о философских вещах. Ведь ситуация, которую мы переживали в 2000 – 2001 годах, случается только раз в тысячу лет. Людям действительно хотелось загадать что-то особенное. Желаний было очень много, самых разнообразных. В итоге я почувствовал себя Дедом Морозом, который должен приготовить всем участникам огромный мешок подарков… Это был совместный праздник. Те, кто отправлял сообщения с желаниями, хотели отметить свои цели, сформулировать то, что для них важнее всего. Я чувствовал себя Дедом Морозом – прекрасно!

 - В связи с новой реальностью и новым временем, в котором мы живем, можете ли Вы сказать, кто является героем нашего времени, на Ваш взгляд?
- Я скептически отношусь к идее обобщений. 21 век – это век одновременного развития многих культурных моделей. Мы живем в мультикультурное время, когда развивается множество различных групп, живущих по своим законам. Общество раздробилось и по взглядам, и по вкусам, и по жизненным целям. Соответственно, у всех свои герои. Для меня лично героями являются самостоятельные люди - те, кто не тратит время на сидение в офисах, кто не заморочен идеей тупого добывания денег и стремится прожить жизнь ярко, интересно, с удовольствием и ценит свободу. Очень сложно построить свою жизнь таким образом, но я знаю подобных людей, и мне приятно с ними общаться.

- Сергей, заниматься любимым делом для Вас – важнее всего?

- Нет, помимо любимого дела у меня есть ответственность перед семьей. Это порождает известный внутренний конфликт: ведь быть «свободным художником» и целенаправленно заниматься одним только искусством – в Перми почти нереальный авантюризм. Здесь есть много прекрасных людей, обладающих редким творческим потенциалом, чья деятельность могла бы серьезно добавить славы городу. Но эти люди сознательно ограничивают себя как художников ради финансовой стабильности, которую дает, например, работа в рекламе. Пермь вынуждает их к этому, поскольку наш город –  потребитель в культурном смысле. Тотальный «реципиент», тогда как Москва – культурный «донор-для-всех». Наш город не хочет поддерживать собственное культурное производство, ну не интересно это пермякам. Пермским культурмейкерам приходится маневрировать, но мало кому это удается, все как-то недовольны.

- Что нужно художнику, чтобы заниматься искусством, живя в Перми: талант, везение?
- Для этого нужна другая социальная ситуация, другое отношение государства и бизнеса к культурным проектам. Хотя должен отметить, что в Перми даётся не так мало государственных грантов на культурные и художественные проекты, сравнительно с другими городами России. Но всё равно того, что делается, недостаточно. Грантов должно быть еще больше, особенно на новые культурные модели, художественные инновации – а с этим в Перми вообще проблема. Крупные компании, которые вроде бы в состоянии оказать поддержку, по обыкновению судят все поступающие проектные заявки по простейшей маркетинговой логике. В то время как культурное производство изначально направлено не на извлечение выгоды, а на самореализацию человека, на удовлетворение его внутренних гуманитарных потребностей. Культуру не делают по тем же правилам, что рекламу.

- Давайте поговорим о менее серьёзных вопросах. Что Вам нравится помимо проведения интернет - проектов?
- У меня есть хороший друг – художник Побережник. Мне нравится общаться с ним, потому что его ум свободен от денег. Я увлечён общением со своей дочерью Серафимой, которой сейчас восемь месяцев. Много времени провожу с ней. Кроме того, мне доставляет удовольствие путешествовать в разные страны, работать с новыми людьми и рассказывать о пермском фестивале «Машиниста». Нравится открывать для себя новые места.

- Сергей, попадая за рубеж, на что Вы обращаете внимание: на особенности жизни за границей или на специфику нашей российской реальности в сравнении с иностранной?
- Специфика в нашей жизни есть, я ее вижу и понимаю, и поэтому я принадлежу к тем людям, кому нравится жить в России. Противоречия и радости жизни в нашей стране видны из-за границы более ясно, ради этого уже стоит путешествовать – чтобы понять, что именно надо любить дома. Из других же стран мне пока больше других нравится Сербия. Там живут симпатичные интересные люди, они уделяют достаточно внимания искусству, несмотря на то, что не особо богаты. Мы здесь часто обманываем себя, говоря, что нам не хватает средств на интерес к современному искусству, на поддержку художников и просто на посещение выставок. На примере жителей сербского города Нови Сад я понял, что дело совсем не в деньгах. И вообще дело всегда не в деньгах!
Самая большая проблема России и Перми, в частности, - это расстояния. Как говорит мой друг, сетевой художник Алексей Шульгин: «Россия – СЛИШКОМ большая и СЛИШКОМ холодная». Это действительно большая культурная проблема: если бы до Петербурга было три часа езды, у нас было бы намного веселее. Мы постоянно варимся в своем собственном холодном котле. У нас нет достаточного обмена идеями, мы захлопнуты географически.

- Не кажется ли Вам, что такое свойство города Перми как замкнутость – вызвана не расстоянием, а состоянием сознания живущих в этом городе людей? Умы – как парашюты: они более функциональны, когда открыты.
- Некоторая замкнутость – это известная особенность уральского характера. У москвичей  сравнительно с пермяками – отчетливый «южный темперамент». Существует много и других непозитивных факторов, влияющих на ситуацию в Перми. Один из них – большое количество населения с сознанием «деревенских жителей». Это очень сильно сказывается на общей атмосфере. Поэтому эпитет «миллионный» по отношению к нашему городу не совсем верен. Когда речь заходит о современных культурных проектах, по европейским меркам оказывается, что они проходят в городке с населением в двести-триста тысяч горожан. И мы получаем общественный резонанс, соответствующий именно такому размеру «населенного пункта». Зато прекрасные результаты дают мероприятия типа «фестивалей пива», или просто пресловутые «народные гуляния». Я очень люблю пермяков, но среднестатистическое сравнение с другими городами Европы пока не в нашу пользу.

- Тем не менее, Вам удаётся успешно реализовывать свои проекты в Перми. Среди них одним из наиболее интересных является программа «Кибер – Пушкин». Почему для данного арт - проекта Вы выбрали именно такое название?
- Только художники у меня никогда не спрашивают, почему «Кибер-Пушкин» - программа, которая сама пишет искусственные стихи, сама их читает искусственным голосом – называется именно так, «…-Пушкин». Филологи всегда возражают: как же так, ведь в базе данных моего поэто-робота нет ни одной пушкинской строчки! Но это издержки советского литературоцентрического образования. Слово «Пушкин» использовано мной в максимально общем смысле.  Для меня это слово давно уже синоним некоего истукана, болванчика, как в романе Татьяны Толстой «Кысь», расхожий стереотип поэта - «Пушкин – это наше всё». Поэтому у меня кибер-поэт – это «Кибер-Пушкин».
…Вопрошаю запятые
Где ромашковый закат
Злой обоз, седые пятки,
Бойся, рыкающий гад!…
Я восхищен творческим потенциалом своего кибер-воспитанника, мощью его машинного гения. В будущем все стихи будут писать машины, мы же только будем выбирать их к случаю, как сегодня выбираем в магазинах цветы для своих любимых.

- Создаётся впечатление, что мы живём в эпоху ремиксов и повторений. Возможно ли, на Ваш взгляд, создание принципиально нового в искусстве наших дней?
- Конечно, возможно. С другой стороны, необходимо дать больше возможности людям делать ремиксы, пересказы, переложения существующих оригинальных произведений, поскольку они продвигают культуру вперёд. Я являюсь сторонником движения «Копирайт либерейшн фронт» - движения за расширение границ дозволенного в области авторского права, за свободу посторонних «доработок» и «переделок», подобно тому как в цифровом мире существуют открытые лицензии, разрешающие доработку программного продукта. Мы вообще живём в интересное и перспективное время с точки зрения творчества, хотя привыкли сетовать на его серость. Но сейчас появляется такое же количество ярких оригинальных произведений, как и раньше. У нас срабатывает психологический эффект: вспоминая прошлое, нам кажется, что раньше создавалось гораздо больше шедевров искусства. Однако общественная оценка любого серьёзного художественного произведения оформляется в законченном виде через десятки лет после его появления. Сначала это произведение нужно увидеть, привыкнуть к нему, понять и оценить. К современным шедеврам мы еще не привыкли, не согласились с ними. Если же говорить о литературе, то, на мой взгляд, мы переживаем её новый расцвет. Россия снова возвращает себе позиции литературной страны. Только в настоящее время чтение становится более элитарным занятием, чем это было раньше… Возвращаясь к теме ремиксов,  могу сказать, что это явление здоровое и общераспространённое. Оно опирается на психологию народной культуры. Чем больше возможностей для повторений и вариаций хорошего, тем лучше. Количество ремиксов так значительно, что создаётся впечатление, будто они замещают оригинальные произведения. Это не так. На самом деле, ситуация в искусстве наших дней почти идеальна, с точки зрения освобождения творчества.

 - Сергей, а Вас не удивляет то, что к Вам приходят посторонние люди и задают вопросы, как я сейчас, например?
- Мне кажется, что мы говорим именно о том, что сейчас актуально для многих людей. У большинства сейчас гораздо больше проблем, связанных с философией, чем с эстетикой. Хотя в настоящее время принято считать наиболее острыми вопросы политики. Я думаю, что люди часто страдают и морочат себе голову понапрасну, поскольку неадекватно оценивают действительность. В том числе в вопросах отношения к искусству. И чем больше мы будем задумываться об устройстве своей жизни, тем легче нам будет в жизни. И в результате появится больше произведений искусства: когда человек перестает зацикливаться на неприятностях, в нем просыпается художник.

Мария Таранова
Еженедельник «Мой город Пермь» № 37-38 (2003)
 
« Пред.   След. »