Реклама


Главная страница
Медиа-художники не сдаются (интервью журналу Fакел)

Технологии растраты жизни

Fакел: Кажется, Умберто Эко условно поделил людей на тех, кто смотрит ТВ, и тех, кто смотрит в компьютер. Одни — телезависимые массы, которыми манипулируют, другие — сами решают, что читать и смотреть. Как ты думаешь, насколько уместно такое разделение, учитывая постепенное слияние ТВ и того же Интернета?

Сергей Тетерин: Я все еще полностью согласен с Эко, хотя ты прав — сейчас это разделение на компьютерную и телевизорную расы не так однозначно. С одной стороны, смешны консерваторы, которые чураются компьютера и проклинают исходящее из его недр зло — ведь они же смотрят телевизор, а он сегодня по технологиям контента вполне сравним с компьютером. Когда мы смотрим в интерфейс телевизору, на самом деле мы смотрим в компьютер, только клавиатура находится не у нас. И не мы управляем устройством, а как-то наоборот. С другой стороны, компьютер по-своему тоже захватывает человека и нередко проявляет диктаторские замашки. Какая-нибудь компьютерная игрушка может превратить взрослого умного человека в великовозрастного фрика, сутками прожигающего глаза перед монитором. Я не критикую здесь киберспорт, просто не отрицаю широкие возможности злоупотреблений. Возможно, на продаваемых коробках с компьютерами следует писать: «Злоупотребление компьютером может привести к растрате вашей жизни».

F.: Насколько вообще можно манипулировать человеком посредством Интернета?


СТ: Да можно, только делается это по-другому. Не так тупо и в лоб, как телевизором. Чтобы через Интернет заставить человека как-то изменить свое поведение в нужную сторону, необходимо его: а) подловить в нужный момент; б) заинтриговать; в) затем увлечь и направить. Я сейчас активно интересуюсь технологиями флэшмобов, возможно, это тоже какой-то ответ на твой вопрос. Как с помощью небольшого текста на e-mail убедить несколько сотен взрослых и неглупых людей выйти на улицу и без видимой цели делать какое-нибудь абсурдное действие? И ведь — получается! И еще как.

F.: В чем тут секрет, по-твоему?

СТ: Несмотря на кажущуюся простоту, флэшмоб — гениальная и хорошо продуманная технология. Флэшмоб удивительно похож на акции современного искусства, на хэппенинг и на многое другое «из продвинутого» — когда я впервые узнал о нем, мне сразу вспомнились «Бойцовский клуб» и «Монти Пайтон». При удачном развитии вокруг наиболее талантливых сценаристов могут образоваться флэшмоб-сообщества, которые впишут свои страницы в историю современного искусства и городской культуры. Но что удивительно — люди идут участвовать в флэшмобе не ради достижений искусства! Они просто хотят получить удовольствие, причем острое — от нескольких минут «нестандартного поведения», которое, по их мнению, «здорово прочищает жизнь». Также сказывается «элемент таинственности», который притягивает и завлекает. Люди нуждаются в этом, поэтому я считаю флэшмоб огромной удачей и очень перспективным направлением.

F.: Как ты думаешь, кто в результате победит в войне звукозаписывающих корпораций и пользователей пиринговых сетей?

СТ: В странах третьего мира, куда Россия себя прочно записала, победа всегда будет на стороне пиратов. Или скажем более правдоподобно: пиратов никогда не победят.

Да ведь это же прекрасно!

F.: Ты организатор медиа-арт фестивалей read_me 1.2 в Москве и machinista 2003 в Перми. Как бы ты определил, что такое медиа-арт и можно ли это называть искусством?

СТ: Конечно, это искусство. Медиа-арт имеет отношение и возможно является частью так называемого современного искусства, но современные и медиа-художники — это люди с разных планет. Как раньше были фотографы и живописцы. Самое простое определение медиа-арта таково: это художественная деятельность, реализуемая средствами записи и передачи информации. Эти средства должны быть: а) относительно новыми (как, например, видео) и б) незаменимыми в художественном произведении. Если нет-арт может быть адекватно представлен не-сетевыми средствами, то это не есть нет-арт, а скорее всего просто онлайн-публикация или онлайн-репродукция.

F.: Каковы твои критерии искусства? Я помню, на read_me был товарищ, который брал компьютерные игры и превращал их в бесформенное месиво звука и красок. Допустим, это искусство. И Джоконда — тоже искусство. Для тебя эти произведения равноценны или нет?

СТ: О равноценности судить пока рано, все же за «Джокондой» — многовековая история влияния на культуру. Это как «Кока-кола» — чем старее бренд, тем выше его цена. Что же ты хочешь от прошлогоднего испанского проекта Retro You, у которого ты даже название не успел запомнить? Общество должно еще успеть привыкнуть к мысли, что в подобном компьютерном месиве может содержаться искусство. Точно так же люди привыкали к художественной фотографии и к киноискусству. Потом они не то чтобы поумнели — просто под воздействием художников и произведений само понятие «искусство» трансформировалось и расширилось, в нем появилось место для Ман Рэя и Дзиги Вертова. Сегодня медиа-художники пытаются трансформировать понятие «искусство» таким образом, чтобы в нем появилось место для Алексея Шульгина и Неточки Незвановой. Думаю, что оно появится. Если же говорить о критериях, то для медиа-художника базовые принципы такие же, как и для Леонардо. Произведение должно создаваться с художественной целью — этот мотив (внутренний, художественный) должен быть главным. Не ради рекламы, не ради украшения. У него должен быть художественный замысел, который должен быть очевидно и успешно реализован. Когда зритель вникает в произведение, он должен испытать чувство соприкосновения с прекрасным. Даже если художник показывает нечто безобразное, этот показ должен быть таким, чтобы зритель сказал про себя: «Да ведь это же прекрасно!» Вот и весь минимум требований, пожалуй.

Нам нужен свой Эйзенштейн в медиа-арте, нам требуется «Броненосец Потемкин» в категории software art.

F.: Считаешь ли ты, что искусство обязательно должно быть нравственным?

СТ: Лично я не считаю, но мое мнение — частное. Это вообще российский подход к искусству — нагружать его педагогикой. Сегодня его нагружают еще и маркетингом, что я просто ненавижу. Получается, что искусство должно быть непременно добрым, обязательно разноцветным и исподтишка продавать какие-то спонсорские финтифлюшки. Ненавижу такой подход, и еще раз — ненавижу!

F.: Может ли спам быть произведением искусства?

СТ: Может, конечно. Ничему не надо отказывать в возможности стать произведением искусства. Но я, сколько себя помню в Интернете, еще ни разу не видел спама, который оказался бы искусством. Скорее уж бен Ладен будет признан художником-акционистом…

F.: Какие основные цели ты преследуешь, организуя фестивали?

СТ: Медиа-арт фестиваль оказался наиболее перспективной и целесообразной формой организации людей и событий. На призывы участвовать в фестивале откликается большое количество очень интересных людей. Конечно же, сделать международный фестиваль — это работа. Но усилия щедро вознаграждаются. И даже в материальном плане. И еще: придумать и сделать хороший интернет-фестиваль — это всегда самовыражение. У меня есть некий набор идей, которые я стремлюсь сообщить. В этом смысле проект «Машиниста» — очень удачный медиум.

F.: Одной из тем «Машинисты» была «Машина вместо художника». Сможет ли когда-нибудь машина заменить человека-художника? Способна ли машина творить?

СТ: Когда-нибудь машина встанет рядом с художником, я уверен. Как сегодня стоит рядом с «шахматистом № 1 в мире». Машина творить способна уже сейчас, но только первоначальный творческий импульс передает ей человек. Возможно, в будущем появится новое понятие — «машина-художник», потому что машина не копирует художника, а предлагает некую новую, альтернативную модель «творца».

F.: Чем отличается наш медиа-арт от зарубежного?

СТ: Маленькая неухоженная клумба на фоне Садов Семирамиды. По огромным холлам и этажам фестиваля «Трансмедиале» в Берлине русские медиа-художники блуждают как тени, чьи голоса не слышны никому. Нам нужен свой Эйзенштейн в медиа-арте, нам требуется «Броненосец Потемкин» в категории software art. Пока что в России ни одна государственная институция не поддерживает медиа-художников, это приравнивает нас к Вьетнаму.

F.: Что бы ты мог посоветовать человеку, который хочет заняться или начинает заниматься медиа-артом?

СТ: Купить себе как можно больше Интернета и выучить английский язык. И не отказывать себе ни в чем, когда речь идет о творческой самореализации.

F.: Каким ты видишь искусство будущего? Или каким бы ты хотел его видеть?

СТ: Ярким, смелым, нужным людям. Таким, чтобы оно было внутри жизни, присутствовало под рукой у каждого. И чтобы была одна маленькая страна, в которой художники захватили бы власть и установили эстетическую диктатуру.

F.: Ты живешь в Перми, до этого жил в Москве, недавно вернулся из Алма-Аты, отличается отношение к новым технологиям в столице и регионах?

СТ: И в Москве, и в Перми, и в Алма-Ате среди интересных мне людей отношение к Интернету практически одинаковое. Все обо всем информированы. Нет никаких разрывов в понимании, правда, количество «понимающих» разное. Техника везде одного и того же класса, стоимость Интернета варьируется незначительно, софт имеется в изобилии. Зато есть разница в другом. В Москве больше компьютерных фриков и чудаков, разного рода экзотических персонажей и тусовок, связанных с компьютерами и Интернетом. Это связано с уровнем денежного жизнеобеспечения. В Перми таких экзотических людей почти нет, потому что на всех давит навязчивая идея не заниматься «ерундой», а зарабатывать бабло. Если рядом стоит компьютер, то надо зарабатывать на веб-дизайне и «фирменных стилях». Я знаю несколько примеров, когда яркие пермские арт-персонажи сознательно не позволяют себе заниматься «художественной карьерой» в пользу каждодневной рекламной рутины. Здесь деньги нужны острее и нет тех особенных «сказочных вариантов», которые случаются в Москве. Целенаправленно заниматься медиа-искусством в Перми — это почти нереальный авантюризм.

Нам не хватает женщин

F.: Благодаря био-, нано- и прочим технологиям человек постепенно обретает божественные черты и огромную власть над природой, к чему это приведет?

СТ: Твой вопрос, мне кажется, построен спекулятивно. «Человек обретает божественные черты и огромную власть» — что это? Означает ли это, скажем, что через пятнадцать лет все население России обретет божественные черты? Уверен, что нет! Я думаю, нас ждет множество удивительных открытий, возможно, нам придется пересмотреть некоторые базовые представления о человеке. Также это приведет к тому, что жизнь некоторых людей станет полностью необыкновенной, по сегодняшним нашим понятиям. И было бы неплохо, если бы это касалось не только власть имущих, а каким-то образом вышло в альтернативную подпольную культуру — как в случае с Интернетом и хакерами. Мне уже сейчас интересны слухи о подпольных «клонировщиках».

Я бы хотел, чтобы женщины вдруг полюбили Интернет и ринулись его завоевывать. И стало бы лучше.

F.: Я имел в виду, что человек по своим возможностям становится подобным Богу, то есть сможет создавать себе подобных, перестраивать природу по кирпичикам и т. п. А что ж хорошего в подпольных «клонировщиках»? Тебя не пугает нашествие мутантов, рождение уродов?

СТ: Интересная мысль! То есть человек как конструктор ЛЕГО! То-то телеведущие обрадуются! Нашествие мутантов меня не пугает, в смысле — пусть на улице встречаются мутанты, лишь бы люди были хорошие.

F.: Ты лично хотел бы видеть свой клон?

СТ: Нет. Мне он не нужен. Мне кажется, твое предложение больше заинтересует политиков и кинозвезд. Да и вообще, я уверен, что когда мы увидим первый настоящий человеческий клон, мы неизбежно скажем: «Боже! Какие же мы были идиоты! Клон — это всего лишь вот это».

F.: Есть что-то такое, чего тебе не хватает в Интернете?

СТ: В русском Интернете сейчас не хватает женщин, по-моему. Влияние женского пола незначительно на нашу интернет-культуру, Рунет — мужское пространство. И это наложило свой отпечаток, негативный. Я бы хотел, чтобы женщины вдруг полюбили Интернет и ринулись его завоевывать. И стало бы лучше.

Нашествие мутантов меня не пугает, в смысле — пусть на улице встречаются мутанты, лишь бы люди были хорошие.

F.: Чем бы ты занимался, не будь компьютера и Интернета?

СТ: Я бы работал директором по маркетингу и в свободное время писал книги на оккультные темы. Мне было бы скучно. Я бы страдал от нехватки чего-то, что никогда в жизни не смог бы сформулировать.

F.: Ты как-то писал: «По моему мнению, компьютер может быть признан как эффективный трансовый инструмент, вовлекающий человека „внутрь“, в особое духовное путешествие по мирам, которые „нельзя потрогать“». Как ты думаешь, можно ли использовать виртуальное пространство для духовной трансформации, для достижения каких-то положительных изменений в человеке?

СТ: Конечно же можно, да оно уже и происходит так. Люди меняются рядом с компьютером, их дух становится другим. У некоторых это носит характер почти эзотерического посвящения — в моей книге «Электро Утопия» такие люди называются «кибер-шаманами».

F.: Готовишь ли ты сейчас новые проекты и что это будет?

СТ: Есть интересные замыслы. Конечно же, это прежде всего следующий фестиваль «Машиниста», который в следующем году переместится из Перми в Англию. Также у меня есть идея сделать масштабный проект в пространстве sms-связи, вывести медиа-арт из заоблачных пространств Интернета в руки людям, в их мобильные телефоны. Медиа-художники не сдаются!

ФАЙЛ \ Справка
Сергей Тетерин — медиа-художник, организатор медиа-арт фестивалей read_me 1.2 в Москве и machinista 2003 в Перми, участник ряда выставок и медиа-арт фестивалей в России, Германии, Югославии, Латвии.

http://www.teterin.ru — персональная страница, ссылки на избранные проекты, книги и тексты
http://www.machinista.ru — машины вместо художников
http://www.macros-center.ru/read_me/ — художественные игры с софтом

Цитата
Идеальный художник сегодня — тот, кто не тратит время на производство произведения искусства, а сразу начинает с распространения информации о каком-то сделанном им произведении искусства. Времени слишком мало, и все равно никто не ходит смотреть на то, что ты сделал, — все составляют суждения по выпускам новостей, по интонациям журналистов, которые тоже ленятся и предпочитают обрабатывать пресс-релизы. Информация о произведении искусства — это и есть идеальное произведение искусства. Сообщение о художественном событии — это и есть идеальное художественное событие. Такое идеальное искусство существует только в нашем воображении, но этого достаточно. Это именно то, что нам всем нужно. Наше воображение — это лучшее пространство для идеального искусства, а масс-медиа — лучший инструмент идеального художника. В общем-то, многие художники уже так и работают, почти. А я пока еще далеко не идеален.

Рустам Сабиров

Fакел # 9 || 2003


* Поделитесь ссылкой на этот материал:

 
« Пред.   След. »